obshii-s-sobakami-istoria-veshei

Свадебная фотография моих родителей

Мой отец летом 1916-го окончил четырехгодичную учительскую семинарию. Обучали их не только специальным предметам, но еще и игре на клавишных и струнных музыкальных инструментах.
Хорошо играл на мандолине, балалайке, гитаре и голос имел хороший. В августе того года его отправили на фронт — шла первая мировая война. Потом он перешел в Красную Армию, а в марте 1919-го — в Первую конную армию Буденного. Я бережно храню свидетельство того времени — документ с подписью самого Буденного (см. фото). В 1923-м их конный дивизион прикрепили к Карачаево-Черкесскому ОГПУ — на борьбу с кулацкими бандами.
Отец рассказывал, что никакие это были не кулаки, а самые умные и трудолюбивые деревенские мужики. Зиму и лето они сами работали как волы, в страдную пору могли нанять и работников, а их обирали до нитки, высылали вместе с семьями — ройте землянки и начинайте жизнь с нуля, без гроша в кармане. Сюда же еще в царские времена ссылали всякую людскую нечисть — бандитов, разбойников, воров. Они и вербовали обиженных советской властью в банды. Стоило поймать и обезвредить главаря и верхушку банды, как она распадалась сама собой.

ФОТО С КРУПСКОЙ

Моя мать в 1922 году вместе с А. Е. Белосельской, сестрой одного из основателей нашего музея И. Е. Белосельского, окончила Даниловское педучилище. Получила направление в Толгский монастырь, там располагался дошкольный дет-ский дом. И уже оттуда отправилась делегатом на Первый съезд дошкольных работников, который проводил министр образования Луначарский, и приезжала туда с детьми из дет-ского дома Н. К. Крупская. По окончании съезда все желающие сфотографировались с ней. Фотография хранится у нас уже 90 лет.
В конце 1925-го у мамы умерла мать — старик отец остался один с младшей малолетней дочерью. Пришлось переезжать в Данилов. Анну Евлампиевну как раз назначили директором здешнего детского дома, и она взяла мою маму на работу.

dokument-istoria-veshei

Документ с подписью Буденного

«ЖЕРТВЫ» ОБЛАВЫ

Отец демобилизовался 1 января 1928 года. Вернулся в Данилов гол как сокол — в армии тогда никому зарплату не платили. Старая его мать жила на частной квартире, ездила к митрополиту и выхлопотала маленькую пенсию за мужа священника. Получала ее через даниловскую Вознесенскую церковь… Папа сразу пошел устраиваться на работу по специальности. В Данилове свое педучилище, свободных мест нет. Поехал в облоно, в отдел кадров. Как увидели его документы, сразу проводили к заведующей. Предложили работу в большом любимском дет-ском доме. Отказывался поначалу, но ему объяснили: в том детдоме, кроме обычных сирот, есть подростки, отловленные на рынках и вокзалах, снятые с поездов. Ребята старшей группы, 16-18 лет, с начала зимы живут в подвале, играют в карты, по ночам воруют в городе. Не кормить их нельзя и вывести оттуда не удается. «Мы дадим Вам оклад выше норматива и жильем обеспечим» — согласился.

НОЖ В КОСЯКЕ

В Любиме детский городок за рекой Учей состоял из нескольких зданий. Директор показал 2-этажное деревянное новое здание, оно было в плачевном состоянии: перебиты окна, двери сняты и проданы. Директор открыл дверь в подвал — в сантиметре от его головы в косяк воткнулся нож. Отец потянул руководителя назад, постояли у открытой двери минут пять — тут надо по-другому. Весь день он наблюдал за подростками. В столовую те ходили, когда вздумается. Кормили ребят из одного блюда, иначе нельзя — унесут и продадут. К вечеру мой отец сел около подвала, взял в руки гитару, стал петь. Окружили:
— Ты кто?
— Ваш новый воспитатель. Вот веселю вас, зарплату отрабатываю.
— Спой еще.
— Не могу, пальцы замерзли, струны не слушаются.
— Так пойдем в подвал.
Ответил наигранно оскорбленным тоном:
— Чтобы я, командир Первой конной армии, как трусливая крыса, прятался по подвалам — ни за что!
— Что же делать?
— Вот идите и думайте, и я буду думать. Завтра встретимся.
На другой день собрались все.
— Придумал?
— Безусловно. Неужели не надоело в сыром подвале?.. Да, кто вот это (показал на изуродованный детдом) сделал, тот и должен исправить.
Скоро в здании вставили стекла, навесили новые двери, поклеили обои, покрасили… Новый воспитатель стал обучать подростков игре на мандолине, гитаре, балалайке — образовали струнный оркестр. Вместе с учителем музыки и девчонками — сводный хор.
На первомайские праздники в народном доме после торжественного заседания ребята из подвала вы-ступили с первым концертом, пели буденновские песни. Зал гремел от аплодисментов. Работники культуры предложили выступать на платных концертах в Любиме и его окрестностях. В бухгалтерию стали поступать деньги. Чтобы отучить от игры в карты, отец попросил директора купить несколько комплектов шахмат. Стал обучать ребят этой благородной игре.

ТРАГЕДИЯ В КАЗАНСКОМ

Не все было гладко — к лету любим-ский детдом сообщил в облоно, что трех человек необходимо направить в специальное детское исправительно-трудовое учреждение. В области же утруждать себя не стали — направили всех трех в разные… детские дома. Один из них, 15-летний подросток, попал в даниловский детдом — в мамину группу. Ему хватило недели, чтобы совершить тяжкое преступление. Об этом случае говорили мне родители.
…В группе был мальчик Митя Кучумов — умный, послушный, трудолюбивый. Детдом располагался на Горушке в 2-этажном каменном здании, бывшей трапезной Казанского. Коллектив, кроме сторожей, чисто женский. Воспитательские смены заканчивались, когда дети ложились спать. Ночной сторож проверял все здание и запирал двери. Ночная дежурная из числа сотрудников обходила спальни и к старшим, если не было шума, больше не заглядывала — занималась младшими. Шума не было всю ту неделю. Никто не мог даже и подумать, что ночами ребят там нет.
Новенький, переведенный из Любима, сразу обследовал Казанский собор. Он стоял пустой. Вход заколочен досками. Что мальчишкам запертые двери, если есть окна? Митя такой же мальчишка, и ничего мальчишеское ему не чуждо: все в собор — и он с ними. Облюбовали место, где пел когда-то церковный хор. Высоко над полом, напротив большие окна, все обрамлено резными перилами. И вот в соборе — с первой же ночи — между Митей и новеньким начались разногласия. Митя возражал ему, во многом не соглашался. Однажды после очередного спора новенький встал на верхнюю узкую планку перил и прошел по ней до конца. «Эй, ты, самый хороший, сможешь ли так, как я?». Митя смог и уже прошел больше половины, когда соперник, охваченный злобой, рванул к нему и толкнул. Мальчишка разбился. Приказав ребятам молчать, застращав, новенький увел всех из собора… Митю искали три дня, обследовали всю Горушку и родники, пока один из воспитанников не рассказал моей маме, где пропавший мальчик и что с ним случилось.

СВАДЕБНОЕ ФОТО

Областное начальство уволило Анну Евлампиевну с работы. Таких талантливых и энергичных людей было тогда мало, и ей тут же железнодорожный отдел народного образования предложил место директора начальной школы №11. Мою маму в наказание перевели в детдом Любима. Тут мои родители и познакомились. Ей было 25 лет, ему 31. Они поженились.
Денег на свадьбу не было, да и свадьбы тогда были не в моде. Директор предложил им после ЗАГСа пригласить фотографа, а сам собрал всех работников — «будет у вас свадебная фотография вместе с коллективом, который соединил ваши сердца» (см. фото).
На снимке в первом нижнем ряду: второй слева — отец, Константин Иванович Казанский, рядом мать, Александра Александровна Казанская, около них — охотничья собака отца. Собака эта уже в Данилове спасла от явной гибели нашу младшую, третью сестренку. Схватила ее за ворот рубашонки и оттащила, когда малышка подползла к открытому в подполье люку. Во втором ряду: второй слева — директор.
Даниловский детский дом перепрофилировали в дошкольный, в 1932-м местные власти предложили маме должность старшего воспитателя. Дали ей 2-комнатную квартиру в 2-этажном деревянном доме на Петроградской, чтобы ближе ходить на работу на Горушку — нас у нее уже было двое. Отца из Любима долго не отпускали, переехал в Данилов лишь в 1934-м.

Мама (в центре) и ее даниловские воспитанники

Мама (в центре) и ее даниловские воспитанники

ИМЯ ДАЛИ
ДЕТДОМОВЦЫ

Даже именем своим я обязана мальчишкам из группы отца. Папа не признавал никаких новых методов воспитания, кроме Макаренко. Собирал все его научные статьи. Вел воспитание на основе доверия и взаимоуважения, и мальчишки отвечали ему признательностью. Даже в его свободное от работы время приходили к нему домой.
Когда родилась я, кстати, очень беспокойная, мальчишки спросили: «Какое имя ребенку придумали?». Имена тогда в моде были новые, советские: Октябрина, Коммунара, Ким… Отец ответил, что за 12 лет в армии столько было боев и боевых операций, что хочется покоя, поэтому имя девочки будет Идиллия, что как раз и означает «тишина» и «спокойствие». Их удивлению не было предела: она же не первое и не второе! Вот если убавить одну буковку, то, может, тогда и ждать тишину и спокойствие? Отец с их доводом согласился, и ребята потом всему детдому рассказывали, что это они девчонке имя придумали.

Идилия КАЛЛИСТРАТОВА,
г. Данилов
Фото из семейного архива