А на заснеженном погосте
Имен знакомых не прочесть,
И в этой жизни все мы — гости,
Но все же выпала нам честь
Хранить в душе светло и свято
Всех тех, кто жил и воевал,
Героями земля богата,
Кто честь свою не продавал.
Марина БЕРСЕНЕВА

После смерти папы, Трофимова Григория Александровича, наша мама, Надежда Ефимовна, зимой стала жить то у меня, то у моего брата Саши. Зимние вечера длинные, да и маму нужно было отвлекать от грусти по папе и дому — я предложила ей писать воспоминания о детстве, юности, о том, что дорого и мило ее сердечку.
Мамы уже нет полтора года — захотелось поделиться ее воспоминаниями о довоенном и военном детстве на страницах любимой «Северянки».

КУЛАЦКИЙ ЧУЛАН
Мама родилась в 1929-м в селе Игрищи Ивановской области. Ее родители — Лидия Александровна и Ефим Дмитриевич Семеновы — жили бедно. В доме, который когда-то построил зажиточный прапрадед. Дом, кстати, стоит до сих пор — ровненький, на фундаменте из живых камней. Переднюю большую комнату занимал сельсовет, а Семеновы с тремя детьми, родителями Ефима и Лидиным прадедом Никитой ютились на огромной кухне, в чулане.
Ефим был рукастым, мебель делал (плотник отменный!) — комод, тумбочки, столы, табуреты, шифоньер, кровати; а жена его шила постельное белье, лоскутные одеяла, на ткацком станке ткала дорожки себе и односельчанам, пряла, вязала носки, варежки, кофты, жилеты. Она хоть и выросла в зажиточной кулацкой семье, но была очень трудолюбивой. И всегда жалела нищих — их звали сбирунами. Они ходили по деревням, просили милостыню, а на ночь шли к Лидии. Хлеб, что им подавали, она сушила в печи, потом нищие уходили.
Когда дети — Надежда, Семен и Валя — подросли, стали помогать родителям. Носили еду в поле, дергали лен, вязали, ставили снопы, а когда поспевали рожь и пшеница, жали серпом, собирали до последнего колоска. За их работу родителям добавляли трудодни.

ГЛАЗА НЕМЦА
Лето, июнь 1941-го. Лидия вымыла полы, пошла выливать воду из ведра, а к дому верхом на лошади подъехал мужчина, спросил, где муж, нужно срочно в военкомат — война!
В то время всех жителей села заставили заклеивать окна полосками бумаги крест-накрест: если будут бомбить, стекло останется целым. Когда на улице темнело, все окна закрывали очень плотно — покрывалами, одеялами, чтобы свет не проникал на улицу. По реке, на высоких берегах, копали глубокие рвы, чтобы танки не прошли. Ямы есть до сих пор, только заросли травой, ежевикой.
Местность, где находится село, холмистая — на самых высоких точках располагались землянки. В них жили солдаты — девчонки. Их задача — во-время заметить немецкие самолеты и сообщить куда следует. Изредка они приходили в село, гуляли с местными ребятами. Шла война, но молодость брала свое.
Один случай моя мама помнила всю жизнь… А была в то время подростком. Однажды кто-то из леса привел немца — грязного, оборванного, он долго жил в землянке. Девочке запомнились его глаза — испуганные, бегающие. Местные женщины кричали, били его палками. Потом из района приехало начальство, немца привязали к телеге — так он и бежал 12 км. Девочка его очень жалела.
Был и такой случай. Поздним вечером сельский сторож разбудил все село. Над рекой Ухтомой летел горящий самолет, потом упал, были слышны взрывы. Позже выяснилось, что в самолете были снаряды. Утром весь народ двинулся к сгоревшему самолету. Из района пришли машины, собрали останки погибших летчиков и еще что-то. А поодаль валялись обгоревшие парашюты, так этот шелк (мама пишет — «такой белый, красивый») люди рвали на лоскутки. Потом шили кто блузки, кто платья — получились обновы.

ПОХОРОНКА И ПИСЬМО
Прадед Никита всегда говорил девочке, что она хилая, здоровье слабое, потому нужно обязательно учиться. И Надежда училась. Закончила школу, поступила в Ростовское педучилище. Когда училась в Мирславе, за 10 км от села, жила с девчонками на квартире у председателя колхоза. Однажды утром он разбудил всех криком: «Вставайте, война закончилась!». Потом спустились в подвал, там у него был детекторный приемник, и слушали об окончании войны. Вышли на улицу, а там все радуются, плачут.
Перед окончанием войны пришла похоронка на Ефима. В то время Лидия тяжело болела, и любые звуки отдавались в ее голове нестерпимой болью. Услышав про похоронку, она не закричала, а стала спокойнее, и только твердила, что муж жив, ведь недавно от него была весточка. И точно, через две недели пришло письмо от Ефима — радости не было конца.
Теперь я точно знаю, на кого похожа моя мама. Она и бабушка Лидия при любых невзгодах, различных житейских неурядицах никогда не паниковали, а принимали решения, действовали. Их жизнь — пример для нас. Мама свою любовь к своей малой родине, заботу о родных, память об ушедших — передала нам.

Нет уже прадедов, прабабушек, бабушки Лиды, дедушки Ефима, нет на этом свете любимых и дорогих нашему сердцу папы и мамы, но есть мы, наши дети и уже внуки. И так же, как мама, все мы бережем память об ушедших, ухаживаем за могилками.
Жизнь продолжается, и вот уже праправнук Влад в память о своем прапрадедушке, воевавшем в той страшной войне, приносит цветы к Вечному огню. Мы помним вас, родные, мы гордимся вами! Вечная память!

Галина ТРОФИМОВА-
СТУКАЛКИНА,
г. Ярославль